Исключение из санкционного списка ЕС: почему это ещё не означает доступ к активам

1. Что происходит сейчас

На утро 22 сентября 2026 года юридически обязательный акт ЕС об исключении Алишера Усманова и Михаила Фридмана из санкционных списков не опубликован. Поэтому говорить о состоявшемся исключении пока преждевременно. Действует Решение Совета (CFSP) 2026/2103 от 15 сентября 2026 года, которым срок применения Решения 2014/145/CFSP был продлён до 22 сентября 2026 года.

21 сентября европейские дипломаты обсуждали компромисс: исключение Усманова и Фридмана из списка в обмен на более длительное продление персональных ограничений для остальных включённых лиц и организаций. Reuters сообщал о параметре в 36 месяцев. Вечером 21 сентября окончательное согласование не состоялось; по сообщениям СМИ, возражение сохраняла Латвия, а обсуждение было перенесено на утро 22 сентября.

Это различие принципиально. Политическое согласование, договорённость послов или запуск письменной процедуры сами по себе не меняют санкционный статус лица. Для оператора — банка, депозитария, регистратора или контрагента — значение имеет вступивший в силу акт, изменяющий соответствующее приложение к санкционному режиму.

Антон Пуляев, адвокат, управляющий партнер ADVOLAW:
«До публикации акта в Официальном журнале Европейского союза юридического факта не существует. Согласие послов — это политическая договорённость, процедура молчания — техническая стадия её оформления. Лицо остаётся в санкционном списке, а его активы остаются замороженными ровно до того момента, когда акт вступит в силу. Любое иное прочтение ведёт к неверным решениям на стороне операторов».

3. Что юридически означает исключение из санкционного списка ЕС

В публичном обсуждении под выражением «снятие санкций» часто смешиваются разные юридические события. Их последствия различаются.

Исключение из списка (делистинг). Совет ЕС принимает акты, которыми запись конкретного лица удаляется из приложений к соответствующему решению и регламенту. С момента вступления таких актов в силу прекращаются ограничения, основанные именно на нахождении этого лица в данном списке.

Непродление режима или конкретной записи. Ограничение прекращает действовать вследствие истечения срока, если Совет не принял акт о его продолжении. Юридическая причина здесь иная: отсутствует новый акт, поддерживающий ограничение.

Аннулирование акта судом ЕС. Судебное решение по статье 263 ДФЕС может признать конкретный акт недействительным в части, касающейся заявителя. При этом необходимо точно смотреть, какой именно период и какой акт были предметом спора: победа по одному акту не означает автоматического прекращения последующих актов о сохранении лица в списке.

Новое решение Совета по итогам пересмотра. Совет вправе изменить основания, удалить запись либо сохранить её. Решение 2014/145/CFSP прямо предусматривает постоянный пересмотр режима.

По статье 2 Регламента № 269/2014 замораживаются средства и экономические ресурсы включённых лиц, а также запрещается прямо или косвенно предоставлять им средства и экономические ресурсы. Когда запись законно удалена и акт вступил в силу, основание для применения именно этих персональных запретов к данному лицу прекращается.

Это, однако, отвечает только на первый вопрос: существует ли санкционный запрет ЕС. Второй вопрос — можно ли фактически распорядиться конкретным активом — требует отдельной проверки.

5. Почему банк может не восстановить отношения автоматически

Регламент № 269/2014 запрещает предоставление средств и экономических ресурсов лицу, пока оно находится в санкционном списке. Но из этого регламента не следует обязанность коммерческого банка открыть счёт, восстановить закрытые отношения или принять клиента после его исключения из списка.

Это две разные конструкции.

Санкционная блокировка — исполнение императивного публично-правового запрета.

Решение о клиентском риске — применение банком требований KYC/AML, внутренней модели риска, договорных условий и правил корреспондентских отношений. Законность отказа или прекращения отношений, а также обязанность объяснить причины зависят от конкретной юрисдикции, статуса клиента, договора и применимого банковского законодательства.

Антон Пуляев:
«Право ЕС запрещает предоставлять средства лицу, включённому в список. Оно не предписывает предоставлять их лицу, из списка исключённому. Это принципиальная асимметрия. После делистинга банк применяет не санкционную норму, а собственную риск-политику, и отказ в возобновлении отношений в большинстве юрисдикций не требует мотивировки. Собственник может оказаться в положении, когда актив юридически свободен и при этом экономически недоступен».

Последнее предложение комментария описывает именно практический риск, а не самостоятельное правило права. В каждом конкретном случае необходимо отдельно проверить, вправе ли банк сохранить ограничение и на каком основании.

Жёсткость банковского контроля объяснима и санкционными рисками самих финансовых организаций. 2 сентября 2026 года британский OFSI опубликовал решение о денежном взыскании с лондонского подразделения Citibank N.A. в размере около £4,7 млн за нарушения финансовых санкций. Такие дела усиливают стимул финансовых организаций проводить повторную проверку клиента и транзакций даже после изменения его санкционного статуса.

Практический вывод: подтверждение исключения из списка — необходимый документ, но не всегда достаточный пакет для восстановления банковского обслуживания.

7. Что происходит с компаниями и корпоративным контролем

Отдельный вопрос — структуры, которые сами не названы в санкционном приложении, но подпадают под ограничения из-за владения или контроля со стороны включённого лица.

Регламент (ЕС) 2025/2037 внёс в Регламент № 269/2014 определения владения и контроля. Это важно для оценки того, когда активы и экономические ресурсы компании могут рассматриваться как находящиеся под влиянием включённого лица.

Практика Суда ЕС в 2026 году дополнительно развивает функциональный подход к возможности распоряжаться активом или извлекать из него выгоду. В решениях от 21 мая 2026 года по делу C-483/23 T Trust и объединённым делам C-428/24 и C-476/24 Суд рассматривал применение режима заморозки к активам, связанным с трастовыми структурами. Для анализа прав голоса и контроля также имеет значение более широкая практика Суда ЕС по аналогичным режимам ограничительных мер; при этом выводы из иных санкционных регламентов нельзя механически переносить на Регламент № 269/2014.

После исключения физического лица из списка необходимо установить, прекратилось ли именно то основание, по которому блокировалась конкретная компания или её активы. Если компания сама включена в санкционный список, исключение собственника не отменяет её самостоятельный статус.

В корпоративном контуре могут потребоваться дополнительные действия: обновление данных у депозитария или регистратора, восстановление возможности голосования, проверка полномочий органов управления и анализ решений, принятых в период ограничений. Это уже не вопрос существования санкционного запрета как такового, а вопрос юридического и операционного восстановления конкретного корпоративного механизма.

9. Можно ли требовать компенсацию

Аннулирование санкционного акта не означает автоматического права на возмещение всех экономических потерь.

Суд ЕС признаёт юрисдикцию по искам о возмещении вреда, связанного с ограничительными мерами. В деле C-134/19 P Bank Refah Kargaran v Council Суд подтвердил возможность такого судебного контроля. Но сама возможность предъявить требование не означает его удовлетворения.

Для внедоговорной ответственности ЕС необходимы, в частности, достаточно серьёзное нарушение нормы права, наличие реального вреда и причинная связь. В деле C-45/15 P Safa Nicu Sepahan Суд рассматривал именно этот высокий порог ответственности. В санкционных спорах особенно сложным становится доказывание того, какая часть потерь вызвана незаконным актом ЕС, а какая — решениями банков, контрагентов, иных государств или изменением рыночной ситуации.

Отдельное направление — инвестиционные споры против государств. Михаил Фридман инициировал арбитраж против Люксембурга (PCA Case No. 2025-42); Reuters связывает текущие дискуссии вокруг его санкционного статуса в том числе с масштабом требований к Люксембургу. Однако из доступных публичных материалов нельзя делать вывод, что именно этот арбитраж юридически или фактически обусловил позицию Люксембурга либо возможное исключение Фридмана из списка.

Иски к банкам также требуют разделять обязательную санкционную блокировку и самостоятельное решение финансовой организации. Если банк действовал во исполнение обязательного запрета, сама последующая отмена или непродление санкций ещё не делает прошлое исполнение неправомерным.

11. Практический алгоритм после исключения из списка

Ниже — рабочая последовательность, а не установленные законом сроки. Конкретные действия зависят от вида актива, юрисдикции и основания блокировки.

Этап 1. Проверить вступивший в силу акт ЕС. Зафиксировать номер решения CFSP и имплементационного регламента, дату публикации в Официальном журнале, момент вступления в силу и точную запись, которая удалена из приложений.

Этап 2. Составить карту остальных санкционных режимов. Проверить США/OFAC, Великобританию, Швейцарию, Канаду и иные юрисдикции, значимые для конкретных активов, банков и расчётных цепочек.

Этап 3. Инвентаризировать ограничения по каждому активу. Для каждого счёта, пакета ценных бумаг, доли или объекта определить держателя, юрисдикцию, первоначальное основание блокировки и наличие самостоятельных мер.

Этап 4. Отделить прямую заморозку от производной. Установить, была ли блокировка следствием включения самого собственника, владения или контроля над компанией либо самостоятельного статуса компании.

Этап 5. Подготовить пакет для банков и депозитариев. Как минимум — официальный акт ЕС, документы об идентичности и структуре владения, сведения о конечных бенефициарах и документы, позволяющие проверить отсутствие другого основания для блокировки.

Этап 6. Проверить национальную процедуру. В зависимости от государства может потребоваться взаимодействие с компетентным органом, регистратором или иным участником инфраструктуры.

Этап 7. Отдельно провести KYC/AML-проверку. Исключение из санкционного списка не заменяет подтверждение источника средств, источника благосостояния, структуры владения и экономического смысла операций.

Этап 8. Восстановить корпоративный контур. Проверить права голоса, полномочия органов управления, состояние корпоративных реестров и решения, принятые в период ограничений.

Этап 9. Фиксировать отказы и потери. Для возможного последующего спора важно различать потери, вызванные обязательным санкционным запретом, и потери, связанные с самостоятельными решениями банков, контрагентов или иных органов.

Этап 10. Только после этого оценивать требования о возмещении. Ключевыми остаются незаконность конкретного акта или действия, характер нарушения, доказанный вред и причинная связь.